Качели над Летой, качели над Летой,
Над черною Летой – возвратной кометой, -
Два берега взвихрив в единой тоске,
Ты гол как сокол на летучей доске.
Вся жизнь – лишь качели туда и оттуда,
Ладони лежат по краям амплитуды,
И мертвых растение – дикий тюльпан –
Вьет стебель вкруг каждой руки, как капкан.
Аукайся с теплою жизнью – о где ты?
Но зов твой уносят качели над Летой –
От мокрой листвы, от наитий земных,
От губ, что дарованы только на миг.
От смерти – до жизни, от жизни – до смерти
Над Летой, над Летой погонные метры,
И ветер то в правый, то в левый висок
Швыряет бессолнечный мертвый песок.
Как в Парке культуры, да только страшнее –
Доска ли дрожит или небо над нею,
Тоска ль на качели усаженных дней,
Бесшумный ли плач залетейских теней.
Туда и оттуда – как судьбы плачевны, -
Качели над Летой, над Летой качели,
Как в парке над бездной, где голы скамьи
И только качели летят в забытьи.

Я так зову тебя: приди ко мне.
Вся вечность – склеп бездонный и не боле.
Вся – затвердевший сон, что в тишине
По капле расправляется с тобою.
Я так зову тебя. Вся вечность – склеп,
Где сложены молчанья как попало.
Чтобы жевать черненый смертью хлеб,
Одной души непоправимо мало.
Лоза здесь не ветвится средь пустот,
И ангел слеп и схож с летучей мышью.
Создатель и хранитель сих высот,
Он вряд ли назван может быть всевышним.
Он, как и мы, так трогательно мал.
У тварей и богов один финал.
И нечем крикнуть в темной тишине:
Я так зову тебя. Приди ко мне.
И отвернул свои глаза и уши
Тот бог, попарно уносящий души.

...Есть легенда - в душе каждого живет маленькая девочка, по имени Кора. Человек взрослеет, а потом стареет... И тогда за ним приходит Кора, постаревшая Девочка-Смерть... (П.М.)

Любви и смерти общий почерк,
Неправленные письмена…
Они одною болью точат
Окрестности и времена.
И этой вязью, этой связкой
Кровь выгибается во тьме.
…Наденьте мне на рот повязку
И третий глаз закройте мне!
Но сквозь пустые километры –
Проклятие и благодать –
Двуликий бог любви и смерти
Идет меня короновать…

"Все умерли, и не с кем говорить,
Что постепенно холодея...
Все умерли, и некого винить,
Россия, Лета, Лорелея...
Век пуст во всю длину и ширину,
Век пуст на глубину аорты,
И не с кем быть у времени в плену,
Хотя в соседнем доме окна жолты.
Все умерли. Столетья замер гул,
Так тихо в пустоте морозной,
И времени почетный караул
Давно пропил ремни и звезды..."

"...От звезды Вифлеема – сквозь смысла крупицы -
Тихо ангелы реют как вещие птицы,
И несут эту землю, сомкнувши крыла,
Чтобы в бездну скатиться она не могла..."

Мы — тупая переправа
Смыслов, что еще остались,
Матриц ада или рая.
Мы — последняя усталость
Родовая, видовая...
В нашем бардаке сиротском
Вечность пользуется нами,
Как сомнабулой-подростком
Вечереющая дама...

"Наташею Ростовой – на первый бал столетья
Лети, цветок из хвои, божественный наив,
Пока печаль уснула как ангелы и дети,
Прекрасные ресницы на миг один смежив..."

Считаю своим долгом предупредить
возможного слушателя, что исполнение
этого стихотворения - не для слабых
ушей и нервов. (Павел Морозов)

"...Бабочка улетает заиндевевшей нотой,
Татуировкой боли на запястьях любви…"